Собираем ленту
Скоро покажем свежие публикации.
Скоро покажем свежие публикации.
RSS Агрегатор
Самые важные события, собранные из крупнейших информационных агентств и медиа-ресурсов.
Количество коррупционных преступлений в Казахстане снижается, однако число дел о взяточничестве растет. Больше всего таких фактов зарегистрировали в Астане, передает NUR.KZ со ссылкой на Finprom. В Казахстане за первые пять месяцев 2026 года зарегистрировали 427 уголовных дел по статьям о взяточничестве. Это на 1,7% больше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Больше всего таких дел зафиксировали в Астане - 56 случаев. По сравнению с январем-маем 2025 года показатель в столице вырос на 21,7%. На втором месте оказалась Костанайская область, где число дел увеличилось в 3,5 раза и достигло 38. Замыкает тройку Алматы с 32 зарегистрированными фактами взяточничества, что на 14,3% больше прошлогоднего уровня. Меньше всего подобных преступлений выявили в области Абай - одно дело, в Акмолинской области - два и Западно-Казахстанской области - семь. Самый заметный рост числа дел о взятках зафиксировали в Алматинской области, где показатель увеличился в четыре раза. Также значительный рост отмечен в Кызылординской и Жамбылской областях. При этом общее количество коррупционных правонарушений в стране сократилось на 11,1% - до 679 случаев. Несмотря на это, число преступлений по статье "Получение взятки" выросло на 11,9%. По данным статистики, взяточничество остается самым распространенным коррупционным преступлением в Казахстане. На его долю приходится почти 63% всех зарегистрированных коррупционных правонарушений. В то же время ущерб от коррупции продолжает расти. Если в 2020 году он составлял около 8 млрд тенге, то в 2024 году достиг 110,6 млрд тенге. Основную часть этой суммы связывают со злоупотреблением должностными полномочиями. В целом за последние годы количество коррупционных правонарушений в стране почти сократилось вдвое - с 2,2 тыс. случаев в 2020 году до 1,2 тыс. в 2025 году.
Шестерых человек осудили в области Жетісу за попытку вывоза урана из Казахстана в Китай. Они получили различные сроки лишения свободы, передает NUR.KZ. Как сообщается в официальном Telegram-канале судов области Жетісу, Панфиловский районный суд вынес приговор в отношении шести подсудимых по уголовному делу, возбужденному по ч.2 ст.283 УК РК (Незаконное обращение, хранение, перевозка и сбыт ядерных материалов), п.1 и 4 ч.2 ст.286 УК РК (Покушение на контрабанду ядерных материалов, совершенное группой лиц по предварительному сговору, неоднократно), а также п.2 и 3 ч.2 ст.284 УК РК (Хищение с использованием служебных полномочий). Согласно данным органов досудебного расследования, подсудимым предъявлено обвинение в незаконном обращении с ядерными материалами и попытке контрабандного вывоза уранового концентрата из Казахстана в Китай. Как следует из материалов дела, организованная группа по предварительному сговору реализовала схему незаконного завладения, хранения, транспортировки и перемещения уранового концентрата через государственную границу. Преступная деятельность включала несколько этапов: тайный вынос материалов с производственного предприятия, их перевозку через различных лиц и попытки незаконного пересечения границы. В ходе пограничного контроля на пункте пропуска "Нұр Жолы" были обнаружены радиоактивные вещества. По результатам проведенной экспертизы установлено, что они являются урановым концентратом, а уровень их радиоактивной активности в несколько раз превышает установленные нормы. Суд признал троих подсудимых виновными и назначил каждому наказание в виде 7 лет 6 месяцев лишения свободы, еще двое получили по 2 года 6 месяцев лишения свободы, один - 4 года 6 месяцев лишения свободы. Всем осужденным определено отбывание наказания в исправительном учреждении средней безопасности. Приговор не вступил в законную силу.
Известный британский журналист и телеведущий Роджер Кук скончался в возрасте 83 лет после непродолжительной болезни, передает NUR.KZ со ссылкой на The Sun. О смерти Кука сообщила его семья. Журналист скончался в больнице, рядом с ним находились жена Фрэнсис и дочь Белинда. Кук считался одним из самых известных журналистов-расследователей Великобритании. Наибольшую известность ему принесла программа The Cook Report, выходившая на ITV с 1987 по 1999 год. За более чем 50-летнюю карьеру он работал на BBC и ITV, занимался расследованиями преступности, коррупции и других резонансных тем. Многие его материалы приводили к полицейским расследованиям и изменениям в законодательстве. В ITV назвали вклад Кука в журналистику новаторским и отметили, что его работа надолго останется примером профессионального расследовательского репортажа.
В Казахстане планируют ввести новые тарифы на электроэнергию с 1 июля текущего года, передает NUR.KZ. Соответствующий проект приказа опубликован на портале "Открытые НПА". Министерство энергетики подготовило изменения в приказ "Об утверждении предельных тарифов на электрическую энергию". "В целях обеспечения стабильного энергоснабжения и планомерной модернизации генерирующих мощностей в стране произведен пересмотр предельных тарифов для 60 энергопроизводящих организаций", - говорится в документе. Отмечается, что решение направлено на создание необходимых финансовых условий для своевременного проведения ремонтных кампаний, а также реализации долгосрочных программ по обновлению и поддержанию надежности оборудования. Ввести скорректированные тарифы для энергопроизводящих организаций планируется с 1 июля 2026 года. Проект приказа находится на публичном обсуждении до 30 июня.
Революции редко выглядят как революции. Они не приходят с манифестами и не объявляют о себе громкими заголовками, а просачиваются в жизнь тихо — через детали, привычки, незаметные сдвиги в повседневном порядке вещей. Именно так сегодня искусственный интеллект меняет медицину. Об этом накануне дня медицинского работника в авторской колонке для TengriHealth рассуждает президент Академии профилактической медицины Казахстана и член Американской ассоциации здравоохранения Алмаз Шарман. В последние годы ко мне всё чаще обращаются стартаперы, работающие с искусственным интеллектом в медицине. Каждый такой разговор убеждает меня: речь давно вышла за рамки очередной технологической волны. Мы наблюдаем нечто более глубокое — перестройку самой архитектуры здравоохранения, его внутренней логики и повседневного устройства. Цифровизация медицины остаётся в фокусе моего внимания уже более двадцати лет. Ещё в 2003 году мы начинали внедрять телемедицину в сельских районах Казахстана — тогда это воспринималось как смелый эксперимент, попытка решить проблему доступности помощи в отдалённых регионах. Сегодня, особенно после пандемии, телемедицина стала привычной частью здравоохранения. Создавались цифровые платформы, информационные системы, инструменты анализа данных. Если оглянуться назад — всё это не разрозненные инициативы, а звенья одной цепи, которая сегодня просто вышла на новый уровень. Эпоха данных вместо эпохи догадок На протяжении десятилетий медицина двигалась вперёд благодаря наблюдениям, клиническому опыту и медленному накоплению статистики. Современная система здравоохранения каждую секунду производит огромное количество информации. Каждый анализ крови, снимок КТ, результат генетического теста добавляют новые фрагменты в головоломку, которую невозможно собрать вручную. Но данные давно перестали поступать только из больничных кабинетов. Биосенсоры, умные часы, кольца-трекеры, системы умного дома — всё это тихо превращается в распределённую клинику, работающую круглосуточно. Человек ещё спит, а его пульс, уровень кислорода и паттерны сна уже записываются в базу данных. Проблема в том, что человеческий мозг не способен охватить миллиарды параметров одновременно. Врач, который научится читать эти потоки данных, станет лидером эпохи. Тот, кто их игнорирует, просто выбывает из игры. Не завтра. Уже сегодня. Именно здесь появляется искусственный интеллект — не как замена врачу, а как инструмент работы с тем, что раньше оставалось за пределами восприятия. Современные алгоритмы выявляют скрытые связи между заболеваниями, прогнозируют риски осложнений, подсказывают факторы, которые легко упустить в загруженной клинической практике. В Казахстане эти процессы только набирают силу: отдельные клиники и цифровые платформы уже используют ИИ-инструменты, появляются отечественные разработки, государство декларирует курс на цифровое здравоохранение. Но пока это не повсеместная реальность. Большинство казахстанских врачей всё ещё работают так же, как двадцать лет назад. И это должно измениться. Когда алгоритм начал слушать врача Ещё недавно типичный приём выглядел так: врач большую часть времени смотрел не на человека напротив, а в экран. Заполнял карты, фиксировал жалобы, оформлял направления. Пациент нередко видел перед собой не врача, а человека, поглощённого документацией. Эта картина знакома каждому, кто бывал в отечественных поликлиниках. Сейчас в ведущих мировых клиниках эта сцена постепенно меняется. В кабинете появился "второй слушатель" — алгоритм, который фиксирует разговор и превращает его в структурированный медицинский документ. Врач больше не отвлекается на ввод данных. Он снова смотрит на пациента. Возвращается живой контакт, уменьшается усталость от рутины, ускоряется работа в целом. На первый взгляд это кажется просто удобством. Но на деле речь идёт о возвращении медицине её человеческого измерения. Квалифицированные врачи и медсестры тратили до половины рабочего дня на заполнение форм. ИИ освобождает это время — и оно возвращается к живому общению с пациентом. Кроме того, система способна анализировать историю болезни, вовремя напомнить о необходимом анализе, указать на скрытые факторы риска, предупредить о взаимодействии препаратов. Добавить автора цитаты Добавить изображение Алмаз Шарман президент Академии профилактической медицины Казахстана Это постепенно стирает границы между элитными клиниками и районными больницами. Именно такой потенциал особенно важен для Казахстана с его огромными расстояниями и неравномерным распределением медицинских кадров: ИИ-ассистент в сельской амбулатории Актюбинской области может транслировать стандарт помощи, сопоставимый с алматинской клиникой. Новый участник клинического мышления Самые глубокие изменения происходят не в документообороте, а там, где формируется клиническое мышление. Искусственный интеллект постепенно перестаёт быть просто справочником. Теперь система анализирует массивы научных данных, сопоставляет симптомы, находит редкие закономерности, предлагает возможные диагнозы. То, на что раньше уходили часы, занимает секунды. Постепенно меняется логика вопроса. Вместо "где найти информацию?" возникает другой: "что это может быть?" и "какой шаг сейчас наиболее оправдан?" Особенно заметен этот сдвиг у молодых врачей: для них ИИ — уже не внешний инструмент, а встроенный элемент профессионального мышления. Врач больше не действует в информационном одиночестве. Рядом — система, способная за секунды "прочитать" тысячи исследований. Решение по-прежнему принимает человек, но сам процесс становится более плотным, информированным и многослойным. Третий голос в кабинете врача Самые заметные изменения происходят не только в работе врачей, но и в поведении пациентов. Люди всё реже приходят на приём без предварительной "подготовки". До визита они уже успевают обсудить симптомы с чат-ботом, получить возможные объяснения, сформировать собственные версии. В кабинете врача таким образом появляется третий участник разговора — незаметный, но влиятельный. Пациент сверяет слова специалиста с тем, что ему сказал алгоритм. Это делает людей более вовлечёнными, более осознанными. Но одновременно усложняет разговор: в нём теперь участвует уверенный голос системы, который может ошибаться — но никогда не сомневается. И это тоже реалии сегодняшнего дня, которые нельзя игнорировать. Иллюзия знания Главная особенность современных нейросетей не в том, что они ошибаются — ошибки свойственны любой системе. А в том, что они звучат убедительно даже тогда, когда выдают неверную информацию. Алгоритм умеет выстраивать логичные объяснения и создавать ощущение ясности там, где её на самом деле нет. Языковые модели по своей природе склонны поддерживать пользователя, усиливая его предположения, даже если те неверны. В большинстве сфер такая особенность безобидна. В медицине она может стоить жизни. Не менее серьёзна проблема "чужих" данных. Медицинские рекомендации алгоритма могут быть некорректными, если он обучался на данных одних людей, а его выводы применяются к пациентам с другой генетикой, иным образом жизни и так далее. Для Казахстана это особенно актуально: большинство глобальных медицинских ИИ-систем обучены на западных данных. Без отечественных баз и прозрачности обучающих выборок слепо доверять таким системам нельзя. То, чего не видит код Несмотря на всё сказанное, медицина остаётся глубоко человеческой профессией — и граница, которую пока не удалось преодолеть ни одному алгоритму, называется клинической ответственностью. Здоровье невозможно свести к цифрам. Доверие между врачом и пациентом, способность объяснить сложное решение простыми словами, умение понять страхи человека — всё это остается фундаментом лечения. Опытный врач нередко понимает состояние пациента задолго до результатов анализов — по голосу, взгляду, дыханию, общей динамике. Это знание формируется годами и не поддается формализации. В медицине присутствует то, что никогда не ляжет в таблицу: страх, одиночество, семейные кризисы, усталость. Именно эти факторы нередко определяют исход лечения не меньше, чем правильно подобранный препарат. Биология доверия не кодируется: когда врач смотрит пациенту в глаза, у человека на нейрохимическом уровне запускаются восстановительные процессы — вырабатываются гормоны, нормализуется давление, рождается доверие, без которого исцеление невозможно. Ни один монитор на это не способен. Когда молекулы начали проектировать на компьютере Но трансформация не ограничивается кабинетом врача. Одни из наиболее впечатляющих перемен происходят в фармацевтике — и масштаб их особенно важен для таких стран, как Казахстан. Традиционно путь от научной идеи до появления нового лекарства занимал десятилетия и требовал миллиардов долларов. Исследователи проверяли огромное количество молекул — большинство оказывались тупиками. Сегодня ситуация меняется принципиально. Современные алгоритмы научились предсказывать пространственную структуру белков — ключевых строительных элементов живых организмов. Это открыло возможность создавать молекулы не методом проб и ошибок, а путём целенаправленного компьютерного проектирования. Исследователь задаёт системе конкретную биологическую цель — например, белок, причастный к развитию опухоли. ИИ предлагает молекулы, способные взаимодействовать именно с ним, минуя нежелательные воздействия на другие структуры организма. Там, где раньше требовалось десятилетие, лечебные молекулы сегодня появляются за несколько месяцев. Для Казахстана это открывает принципиально новую перспективу. Наша страна располагала ограниченными ресурсами для создания собственной крупной фармацевтической промышленности: разработка оригинальных молекул требовала таких инвестиций и такой инфраструктуры, которые были просто недоступны. Теперь этот барьер снижается. ИИ-инструменты позволяют учёным участвовать в глобальных исследовательских консорциумах без колоссальных стартовых вложений, адаптировать существующие молекулы под особенности казахстанских популяций, искать решения для заболеваний, актуальных именно для Центральной Азии. Мир переходит от эпохи "дорогостоящей науки для богатых стран" к эпохе, где ключевым ресурсом становятся данные и алгоритмы. А данными — при правильной организации — Казахстан вполне способен распорядиться. Революция, которая уже началась — и дойдёт до нас Самая большая трансформация в мировой медицине уже происходит — просто она не выглядит так, как её обычно представляли. Не было единого момента перехода. Изменения накапливались постепенно. Казахстан находится в начале этого пути. Цифровые решения внедряются, ИИ-ассистенты появляются — но пока точечно, а не системно. Задача ближайших лет — не просто импортировать зарубежные технологии, а создавать собственную инфраструктуру: национальные базы медицинских данных, единые стандарты терминологии, механизмы контроля и прозрачности алгоритмов. Только тогда ИИ сможет работать не против нашей специфики, а вместе с ней. Это потребует нового типа профессиональной культуры, в которой врач умеет работать с ИИ как с инструментом, критически оценивать его выводы и сохранять за собой последнее слово. Потому что медицина, как мы уже говорили, — это не только наука, а присутствие рядом с человеком в самые уязвимые моменты его жизни. И здесь никакой алгоритм не заменит живого взгляда, опытной руки и простого человеческого слова. Мнение редакции может не совпадать с мнением автора Об авторе: Алмаз Шарман — президент Академии профилактической медицины Казахстана, член Американской ассоциации здравоохранения. Специалист в области биомедицины и общественного здравоохранения.
В Сети появилась информация об обыске по месту работы руководителя Департамента Комитета регулирования и контроля в сфере социальной защиты населения по Шымкенту Руслана Тунгышбаева. Ее прокомментировали в КНБ, передает NUR.KZ. "Сегодня утром сотрудники местной СПК ДКНБ в рамках досудебного расследования провели обыск по месту работы руководителя Департамента Комитета регулирования и контроля в сфере социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты населения РК по городу Шымкенту Руслана Тунгышбаева. По имеющимся данным, расследование осуществляется по признакам правонарушения, предусмотренного статьей 367 Уголовного кодекса. Следствие проверяет информацию о передаче денежных средств должностному лицу за получение положительного заключения по вопросам пожарной безопасности", - сообщил Telegram-канал Kozachkov offside 11 июня. В КНБ на официальный запрос корреспонденту NUR.KZ подтвердили, что проводится досудебное расследование. "Иная информация в соответствии с частью 1 статьи 201 Уголовно-процессуального кодекса разглашению не подлежит", - добавили в ведомстве.
Казахстанский боксёр Тимур Нурсеитов в 1/8 финала Кубка мира по боксу в Китае победил ирландца Тадга О’Доннелла, передаёт Tengri Sport. Бой в весовой категории до 75 килограммов проходил тяжело - лишь один арбитр увидел чистую победу казахстанца (30:27), двое отдали Тимуру минимальное преимущество, а еще двое вовсе оказались на стороне ирландца. Итоговый счёт боя — 3:2 в пользу казахстанца. Отметим, что Тимуру Нурсеитову 29 лет, он чемпион мира по боксу 2021 года среди военнослужащих. Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от 𝑯𝑶𝑴𝑬 𝑶𝑭 𝑸𝑨𝒁𝑨𝑸𝑺𝑻𝑨𝑵 𝑺𝑷𝑶𝑹𝑻𝑺 (@qaz_team_official) Что касается ирландца, то он в начале 2026 года выиграл золото на юниорском чемпионате Европы по боксу и стал настоящей звездой. В соцсетях набрали популярность видео, на которых он возвращается в школу после победы на турнире. Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от Exceed Boxing NEWS (@exceedboxingnews) Другой казахстанец одержал победу досрочно Помимо Нурсеитова, сегодня на этапе Кубка мира в Китае одержал победу и другой представитель страны - Санатали Тольтаев. В 1/16 финала весовой категории до 65 килограммов ему противостоял Малик Хасанов из Азербайджана. Бой продлился два раунда, после чего соперник был вынужден сняться из-за травмы. Посмотреть эту публикацию в Instagram Публикация от 𝑯𝑶𝑴𝑬 𝑶𝑭 𝑸𝑨𝒁𝑨𝑸𝑺𝑻𝑨𝑵 𝑺𝑷𝑶𝑹𝑻𝑺 (@qaz_team_official) Напомним, этап Кубка мира по боксу в Гуйяне (Китай) проходит с 15 по 21 июня. В первый день соревнований казахстанцы потеряли одну участницу из шести своих представителей - Наталью Богданову. Ранее победу на этапе Кубка мира по боксу одержал чемпион мира из Казахстана Айбек Оралбай. Также разгромную победу одержал другой казахстанец — Сабыржан Аккалыков. Казахстан стартовал без поражений на Кубке мира по боксу
В области Жетысу вынесли приговор по делу о незаконном обращении с ядерными материалами и попытке их контрабандного вывоза за пределы Казахстана, передаёт корреспондент Tengrinews.kz. Панфиловский районный суд рассмотрел уголовное дело в отношении шести человек, обвиняемых в незаконном обращении, хранении, перевозке и сбыте ядерных материалов, покушении на их контрабанду, а также хищении с использованием служебного положения. По данным досудебного расследования, фигуранты дела организовали схему незаконного завладения урановым концентратом и его последующего вывоза в Китай. Как следует из материалов дела, группа действовала по предварительному сговору. В схему входили тайный вынос материалов с производственного предприятия, их хранение, транспортировка через нескольких лиц и попытка перемещения через государственную границу. Незаконную деятельность пресекли на пункте пропуска "Нұр Жолы". Во время пограничного контроля были обнаружены радиоактивные вещества. Проведенная экспертиза установила, что изъятое вещество является урановым концентратом, а уровень его радиоактивной активности в несколько раз превышает установленные нормы. Суд признал троих подсудимых виновными и назначил каждому по 7 лет 6 месяцев лишения свободы. Еще двое получили по 2 года 6 месяцев лишения свободы, один фигурант — 4 года 6 месяцев лишения свободы. Все осужденные будут отбывать наказание в учреждении средней безопасности. Приговор пока не вступил в законную силу.
Акимат Астаны предупредил жителей и гостей столицы о временных ограничениях движения по улице Бараева из-за ремонта, передает NUR.KZ со ссылкой на пресс-службу ведомства. В акимате сообщили о проведении работ по среднему ремонту улицы А. Бараева на участке от пр. Республики до ул. Ш. Уалиханова. В связи с этим, с 16 по 24 июня текущего года будет частично перекрыто движение на данном участке. Подчеркивается, что движение будет организовано по одной стороне в обоих направлениях. "Просим водителей и пешеходов заранее планировать маршруты и учитывать возможные изменения в организации движения. Для обеспечения безопасности и минимизации неудобств, будут установлены временные дорожные знаки и указатели. Просим с пониманием отнестись к данным изменениям и заранее учитывать их при планировании передвижений по городу", - обратились в акимате.
В Министерстве внутренних дел предупредили граждан о новой схеме мошенничества, передаёт Tengrinews.kz. Как отметили в ведомстве, в последнее время участились случаи мошенничества с использованием имен и фотографий руководителей силовых структур и правоохранительных органов. Злоумышленники создают поддельные аккаунты в мессенджерах и социальных сетях, выдавая себя за должностных лиц, бывших коллег или знакомых, и под различными предлогами просят срочно перевести или одолжить деньги. В МВД рекомендуют: быть бдительными и не доверять сообщениям с просьбами о переводе денег, даже если они поступают от имени знакомых людей; не сообщать посторонним SMS-коды, реквизиты банковских карт, пароли и другие персональные данные; не переходить по подозрительным ссылкам и не устанавливать неизвестные приложения; при получении подобных сообщений обязательно перепроверять информацию, связавшись с человеком по известному номеру телефона или через официальные каналы связи. Ранее МВД обратилось к казахстанцам и родителям с предупреждением о случаях использования аккаунтов в мессенджерах и соцсетях в мошеннических схемах. По данным ведомства, подростки за вознаграждение регистрируют сим-карты и аккаунты, которые затем используются злоумышленниками для обмана граждан. В полиции напомнили, что такие действия могут квалифицироваться как пособничество в совершении преступления.
Read this article in English. Когда в феврале прокурор Алматы запросил персональные данные водителей у приложения для вызова такси Яндекс, казахстанский филиал российского технологического гиганта автоматически выполнил запрос. Следователи пытались установить реальные доходы лиц, подозреваемых в занижении заработка с целью уклонения от алиментов, и компания добросовестно предоставила всю запрошенную информацию. Разве это не нарушение приватности? По мнению экономического суда Алматы и департамента судебной администрации в Астане, запрос соответствовал действующему законодательству о защите персональных данных, коммерческой, банковской и иной конфиденциальной информации. Месяцем ранее прокуратура Алматы и «Яндекс Казахстан» подписали меморандум о сотрудничестве, направленный на противодействие уклонению от уплаты алиментов и защиту прав несовершеннолетних, открыв тем самым путь к последующему запросу. Этот случай — один из примеров того, как платформы, банковские приложения, камеры видеонаблюдения и другие цифровые сервисы всё активнее используются для слежки за жителями Казахстана под официальным предлогом борьбы с преступностью, мошенничеством и насилием. Подобное применение фактически тотальной слежки, по мнению экспертов, может оказаться «обоюдоострым мечом». С одной стороны, получение государством доступа к большему объёму онлайн-данных способно помочь в предупреждении и раскрытии преступлений, с другой может предоставить властям новые инструменты контроля. Цифровые амбиции Казахстана берут начало в середине 2000-х годов, когда страна запустила сервис электронного правительства, с тех пор существенно расширивший свои полномочия. В прошлом году правительство отреагировало на бум искусственного интеллекта, учредив министерство ИИ, которое в процессе поглотило министерство цифрового развития. Теперь, получив доступ к большему объёму цифровых данных, чем когда-либо прежде, Казахстан рискует превратиться в очередное антиутопическое государство тотальной слежки. Курс на электронное правительствоС тех пор как Казахстан начал ускорять повестку цифровизации, всё большее число академических исследований ставит под сомнение, переводится ли технологическая модернизация в улучшение качества государственного управления — или же она просто оснащает государство более изощрёнными инструментами контроля. В своей критике казахстанского курса на электронное правительство, опубликованной в 2019 году, учёные Колин Нокс и Салтанат Джаненова указали на то, что, по их мнению, система не решает проблем коррупции и неэффективности. «Несмотря на то что „Цифровой Казахстан" преподносится международному сообществу как пример прогрессивного государства, он практически ничего не делает для устранения системных сбоев в виде низкого качества предоставляемых услуг и невысокого уровня жизни казахстанских граждан», — написали исследователи. Другие учёные сосредоточились на политических последствиях технологического курса страны. Специалист по вопросам безопасности Анна Гусарова написала в 2020 году, что «после своего первого официального визита в Китай в октябре 2019 года президент Касым-Жомарт Токаев специально поручил своему кабинету перенять китайский опыт массовой цифровизации». В ходе этого визита Токаев посетил штаб-квартиру компании HikVision — частично государственного технологического предприятия, производящего оборудование для видеонаблюдения. Расширение возможностей цифрового мониторинга в Казахстане ускорилось в период пандемии COVID-19. В недавно вышедшей книге исследователь Центральной Азии Лука Анчески утверждал, что кризис способствовал внедрению передовых технологий, которые также содействовали «наращиванию территориального контроля режима». Эти передовые технологии нередко поставляются китайскими компаниями — такими как Hikvision и Dahua Technology. Именно их камеры устанавливают правоохранительные органы и местные администрации по всему Казахстану, в том числе, например, в городе Акколь. Бум «умных городов»По мере того как курс Казахстана на цифровизацию набирал обороты на протяжении последних двух десятилетий, технологии так называемых «умных городов» стали центральным элементом государственного видения будущего. По всей стране развёртываются системы распознавания лиц, биометрическая идентификация, искусственный интеллект и сетевая инфраструктура видеонаблюдения — официально с целью улучшения городской жизни и государственных услуг. Одним из ранних и масштабных экспериментов стал Акколь — город с населением 13 000 человек, расположенный в часе езды к северу от Астаны. В 2018 году он был переименован в «Умный Акколь»: по всему городу установили турникеты с функцией распознавания лиц, автобусные остановки с подключением к Wi-Fi и камеры видеонаблюдения. Андрей Кирпичников, один из директоров программы «умный город», заявил в 2023 году, что здание правительства полностью оцифровано. «Все наши сотрудники могут попасть в здание, используя свой уникальный Face ID», — сообщил он Coda Story. Когда мы посетили Акколь в апреле, турникеты были открыты, система распознавания лиц отключена, а нас встретил приветливый охранник, который вручную заполнял большую книгу записей: имена, номера удостоверений личности, подписи и точное время визита. «Мы стараемся сделать жизнь лучше, эффективнее и безопаснее», — говорил Кирпичников три года назад. Однако несколько жителей, опрошенных во время нашего визита, описали проект как грандиозную государственную инициативу, не оправдавшую ожиданий. По словам Айнуры (имя изменено), сотрудницы районного акимата — мало что изменилось, кроме современных, но уже запущенных автобусных остановок Акколя. Проект был запущен бывшим президентом Нурсултаном Назарбаевым незадолго до его отставки в 2019 году. Акколь также позиционировался как будущий туристический центр, однако город так и не увидел заметного роста числа туристов и обещанных плодов технологического курса государства. Теперь настала очередь Алатау — зарождающегося «умного города» на юге, развитие которого будет обеспечено многомиллиардными инвестициями из государственного бюджета и от частных предпринимателей — всё это в рамках усилий по созданию первого в Казахстане «крипто-города». Среди наиболее амбициозных футуристических предложений — планы по организации аэротакси-сообщения с Алматы, расположенным примерно в 50 километрах. Камеры, камеры повсюдуОдним из наиболее наглядных проявлений курса Казахстана на цифровизацию стало стремительное расширение инфраструктуры, обеспечивающей слежку. В 2017 году Казахстан запустил программу видеонаблюдения «Сергек», первоначально установив тысячи камер видеонаблюдения в Астане, а затем распространив охват на всю страну. В докладе 2021 года о «Цифровом шёлковом пути в Центральной Азии» исследователь Киан Страйкер охарактеризовал «Сергек» как «один из наиболее дорогостоящих проектов государственно-частного партнёрства в Казахстане». Правительство преподносит систему как инструмент обеспечения общественной безопасности. В письменном ответе «Власти» министерство внутренних дел сообщило, что правоохранительные органы «активно внедряют цифровые технологии, направленные на повышение общественной безопасности и защиту прав и свобод граждан». По данным министерства, по всей стране функционирует около 1,6 миллиона камер, из которых 545 000 подключены к оперативным центрам управления. «С их помощью раскрыто более 66% преступлений», — сообщили в МВД. Алексей Трочев, профессор Назарбаев Университета в Астане, ставит подобные утверждения под сомнение, указывая на значительную долю преступлений в Казахстане, которые, по имеющимся данным, остаются незарегистрированными, а также на то, что правоохранительные органы давно обвиняются в манипулировании данными. Тем не менее в МВД утверждают, что технологии видеонаблюдения становятся всё более эффективными в предупреждении преступлений. С 1 марта камеры в Казахстане начали применяться для выявления водителей, использующих мобильные телефоны за рулём. Более 24 000 камер оснащены системами искусственного интеллекта, способными распознавать лица. В последнее время власти также начали применять роботизированных собак в целях видеонаблюдения. Правоохранительные органы используют и частные камеры видеонаблюдения для поиска правонарушителей, а также прибегают к искусственному интеллекту при раскрытии дел. «Это обоюдоострый меч: вся эта слежка означает, что все находятся под контролем, но также и то, что каждый может попросить доказательств нарушения своих прав, — говорит Трочев. — Когда люди замечают нерабочие камеры видеонаблюдения или полицейских без нательных камер, они требуют минимального уровня мониторинга». Жасмин Даллагнола, исследователь слежки в Центральной Азии, также считает, что одни и те же технологии могут служить конкурирующим целям. «Камеры видеонаблюдения используются для нарушения прав частных лиц, однако записи с них — это не только инструмент авторитарного контроля, но и средство сопротивления, если у людей есть возможность перепрофилировать их, особенно если они находятся в частной собственности», — заявила она. ИИ в небеЕсли камеры видеонаблюдения обеспечивают «глаза» цифрового государства Казахстана, то искусственный интеллект всё больше становится его «мозгами». В последние годы технологии ИИ широко интегрированы в государственные системы правоохранительной деятельности, финансового мониторинга и государственного управления. Комитет по правовой статистике и специальным учётам генеральной прокуратуры сообщил «Власти», что располагает рядом информационных систем, предназначенных для автоматизации уголовного и административного судопроизводства, государственного надзора, прокурорского контроля, обработки персональных данных, ведения реестра судимостей и иной информации ограниченного доступа. По данным комитета, эти системы оснащены инструментами ИИ, способными автоматически выявлять подозрительные транзакции, а также «отслеживать финансовые и цифровые следы лиц, причастных к противоправной деятельности». Благодаря совершенствованию искусственного интеллекта возможности распознавания лиц в стране существенно расширились: камеры «Сергек», по имеющимся данным, теперь «способны распознавать людей в медицинских масках». Кроме того, ещё в период Қанды Қаңтара, жестокого подавления протестов в январе 2022 года — государственные сети наблюдения идентифицировали значительное число протестующих. «В 2022 году камеры — как государственные, так и частные — использовались для идентификации участников протестов. Очевидно, что эти инструменты применяются для авторитарного контроля, а не для защиты людей», — заявила Даллагнолa. Помимо распознавания лиц, министр культуры и информации Аида Балаева сообщила в середине мая, что инструменты ИИ будут использоваться совместно с записями камер видеонаблюдения для выявления «агрессивного поведения, драк и хулиганства». По мнению Трочева, в перспективе это может означать, что правительство получит возможность более жёстко контролировать и регулировать публичные собрания. «Более совершенные технологии могут использоваться для контроля над людьми в случае протестов, — сказал он. — И, знаете, в наши дни митинги уже столь редки по сравнению с несколькими годами ранее». ШтрафстанПо мере того как камеры видеонаблюдения, автоматизированные системы принуждения к исполнению норм и мониторинг с применением ИИ становятся всё более распространёнными, в обществе медленно разворачивается дискуссия о том, не начинает ли Казахстан чрезмерно определяться культурой полицейского надзора и наказания. В декабре 2024 года, в ходе парламентских дебатов по поправкам к Административному кодексу, Азат Перуашев, уже бывший лидер партии «Ак жол», заявил, что правоохранительные органы страны чрезмерно сосредоточены на взыскании штрафов. «80% поправок к законам носят репрессивный характер — штрафы, штрафы, штрафы [...] Вы строите какой-то „Штрафстан"», — сказал Перуашев депутатам. Сатирический аккаунт в социальных сетях впоследствии пошутил, что скоро людей будут штрафовать за то, что они называют Казахстан «Штрафстаном». В июне 2026 года критика дошла до самого верха. Токаев отверг этот ярлык и раскритиковал тех, кто выступает против акцента его партии на «законе и порядке». «Некоторые лица, которые недолюбливают и пренебрежительно относятся к нашей стране, и среди них, к сожалению, есть депутаты парламента – называют наши правовые действия “Штрафстаном” или “Айыппулстаном”. Что ж, пусть и дальше демонстрируют ограниченность своих суждений. А нашему народу нужны общественный порядок и безопасность», — заявил Токаев. Перуашев незамедлительно отрёкся от своих прежних слов, заявив о согласии с президентом. На следующий день парламент утвердил масштабную амнистию, отменив взыскание 1,5 миллиона административных штрафов и взысканий на сумму 21 миллиард тенге ($43 миллиона). Мем-тренд со «Штрафстаном», по всей видимости, затронул восприятие части казахстанцев, считающих, что слежка и штрафы используются не столько для предупреждения преступлений, сколько для пополнения государственной казны. Тем не менее жители Казахстана в целом, по-видимому, предпочитают усиление слежки, а не её ослабление. В исследовании 2024 года об общественном восприятии алгоритмической полицейской деятельности Троiев совместно с исследователями Хельсинкского университета Дарьей Гриценко и Киммо Вехкалахти выявили широкое принятие технологий цифрового управления, несмотря на озабоченность вопросами конфиденциальности и навязчивого мониторинга. «Сегодня полицейские управления каждого крупного города располагают оперативным центром, собирающим данные с камер видеонаблюдения и из полицейских рапортов, которые могут использоваться для оценки вероятности совершения преступлений в конкретных местах, распределения патрулей, а также выявления и отслеживания разыскиваемых лиц в режиме реального времени», — говорится в статье. По данным исследования, городские жители, «особенно средний класс» — положительно относятся к видеонаблюдению и нередко прибегают к камерам для урегулирования соседских споров или решения вопросов безопасности. «Многие казахстанские граждане проявляют безразличие (или апатию) к потенциальным нарушениям конфиденциальности в интернете, алгоритмической предвзятости и слежке, сопутствующим алгоритмическому управлению, тогда как они высоко ценят удобство, комфорт и снижение бытовой коррупции, которые обеспечивают технологии цифрового управления», — написали авторы. CMD и CTRLКонечная цель цифрового курса Казахстана по-прежнему остаётся в некоторой степени размытой. Ряд экспертов высказал предположение, что эта неопределённость, по всей видимости, обусловлена неспособностью правительства чётко донести свои цели до общественности. В докладе 2021 года Гусарова утверждала, что граница между повесткой цифровизации Казахстана и более широкими моделями репрессий становится всё более размытой. «[Казахстан] не смог выстроить эффективную коммуникационную стратегию с общественностью, что в случаях отключения интернета, контроля над информационными потоками и подавления инакомыслия повлияло на то, как граждане воспринимают новые технологические решения в области слежки и прав человека», — писала она. В отдельном исследовании по защите персональных данных Гусарова и Серик Джаксылыков утверждали, что многие граждане не склонны защищать свои персональные данные, поскольку исходят из того, что «государство ведёт цифровую слежку и знает всё, а значит, скрывать нечего». Это ощущение разочарованности в сочетании с неопределённостью относительно того, какие данные собираются и как они используются, облегчает государству контроль над населением под лозунгом повышения качества жизни, утверждали Нокс и Джаненова ещё в 2019 году. «Электронное правительство, вместо того чтобы служить инструментом повышения качества жизни людей, представляет собой очередной механизм контроля над населением, подавления оппозиции и наказания тех, кто осмеливается высказывать критику, способную восприниматься как дестабилизирующая», — написали они. Механизмы цифрового контроля государства выходят за рамки камер видеонаблюдения и систем распознавания лиц. Власти ввели обязательную регистрацию всех мобильных устройств по IMEI-номерам, а в 2019 году предприняли попытку установить более жёсткий контроль над интернет-трафиком. Тогда местные интернет-провайдеры уведомили пользователей доменов .kz о необходимости установить Qaznet Trust Certificate для продолжения обслуживания. Несколько недель спустя Mozilla и Google — компании, стоящие за браузерами Firefox и Chrome, объявили, что не будут принимать этот сертификат, фактически сорвав то, что критики охарактеризовали как попытку правительства создать лазейку для «атаки посредника». Новостные организации, блогеры и активисты также подвергаются цифровым атакам и цензуре, как в прошлом, так и в наши дни. От контроля над интернетом и сбора данных до распознавания лиц и слежки с применением ИИ, казахстанские власти неуклонно выстраивают масштабную систему цифрового мониторинга. Будет ли она в конечном счёте использоваться преимущественно для обеспечения безопасности или же станет механизмом социального контроля, эта структура напоминает описанную Мишелем Фуко систему «дисциплины и наказания» и будет идти рука об руку с политикой Токаева в сфере «закона и порядка».
Читайте этот материал на русском. When a prosecutor in Almaty requested the personal data of drivers from the Yandex ride-hailing app in February, the Kazakhstani branch of the Russian tech giant automatically complied. Investigators were seeking to find out the real income of individuals suspected of underreporting their earnings to avoid alimony payments, and the so-called “everything” company duly provided all the requested information. Was this not an infringement of privacy? According to the Almaty Economic Court and the Department of Court Administration in Astana, the request complied with existing laws governing the protection of personal data, commercial, banking, and other confidential data. One month earlier, the Almaty City Prosecutor’s Office and Yandex Qazaqstan had signed a memorandum “On Information Exchange Regarding the Execution of Socially Significant Payments and the Fulfillment of Alimony Obligations,” paving the way for the later request. The arrangement is one example of how platforms, banking apps, surveillance cameras, and other digital services are increasingly being used to monitor residents in Kazakhstan, with the ostensible goal of crime, fraud, and violence. The application of what amounts to near-universal surveillance in this way, according to experts interviewed by Vlast, could be a “double-edged sword.” While the government gaining access to more online data could help prevent and solve crimes, it could also give the state powerful new tools of control. Kazakhstan’s digital ambitions began in the mid-2000s, when the country launched an e-government service which has dramatically expanded its remit since. Last year, the government responded to the boom in artificial intelligence by establishing a ministry of AI, which absorbed the ministry of digital development in the process. Now, with access to more digital data than ever, Kazakhstan risks becoming another dystopian state of total surveillance. Cameras near a school in Astana. Photo by Paolo Sorbello. E-Government PushSince Kazakhstan began accelerating its digitalization agenda, a growing body of academic research has questioned whether technological modernization is translating into better governance — or simply equipping the state with more sophisticated tools of control. In their 2019 critique of Kazakhstan’s e-government drive, academics Colin Knox and Saltanat Janenova highlighted what they saw as the system’s failure to address corruption and inefficiency. “While Digital Kazakhstan is heralded as an example of a progressive state to the international community it does little to tackle the systemic failure of poor service provision and low quality of life for Kazakhstani citizens,” the scholars wrote. Other researchers have focused on the political implications of the country’s technological push. Security specialist Anna Gussarova wrote in 2020 that “following his first official visit to China in October 2019, President Kassym-Jomart Tokayev specifically instructed his Cabinet to adopt the Chinese experience of mass digitalization.” During that visit, Tokayev had visited the headquarters of HikVision, a partly state-owned technology company that manufactures video surveillance equipment. A HikVision-branded camera. Photo by Paolo Sorbello. Kazakhstan’s expansion of digital monitoring capabilities accelerated during the COVID-19 pandemic. In a recently published book, Central Asia scholar Luca Anceschi argued that the crisis facilitated the adoption of advanced technologies that also contributed to the “enhancement of the regime’s territorial control capacity.” These advanced technologies are often provided by Chinese companies, such as Hikvision and Dahua Technology. Theirs are the cameras that law enforcement and local administrations have installed across Kazakhstan, including for example in the town of Akkol. Smart City BoomAs Kazakhstan’s digitalization drive has gathered pace over the past two decades, so-called “smart city” technologies have become a centerpiece of the government's vision for the future. Facial recognition systems, biometric identification, artificial intelligence, and networked surveillance infrastructure have been rolled out across the country, ostensibly to improve city life and public services. An early and ambitious experiment was Akkol, a town of 13,000 an hour north of Astana. It was rebranded as “Smart Akkol” in 2018, when face ID-equipped turnstiles, wi-fi connected bus stations, and surveillance cameras were installed across the city. Andrey Kirpichnikov, one of the directors of the “smart city” program, said in 2023 that the government building had been fully digitized. “All of our staff can access the building using their unique face IDs,” he told Coda Story. When we visited Akkol in April, the turnstiles were open, the face ID system had been turned off, and we were greeted by a friendly security guard manning a large guestbook that he filled by hand with names, ID numbers, signatures, and exact times of visit. Inside an administrative building in Akkol. Photo by Leonid Urossov. “We’re trying to make life better, more efficient and safer,” Kirpichnikov said three years ago. But several residents interviewed during our visit described the project as a grand government initiative that failed to live up to its promises. According to Ainura, a district administration employee whose name has been changed, little remains of the original vision beyond Akkol’s modern-looking yet run-down bus stops. The project was launched by former President Nursultan Nazarbayev shortly before his resignation in 2019. Akkol was also touted as a future tourism hub, but the town has yet to see a significant uptick in visitors, or the promised fruits of the state’s tech drive. Now, it is the turn of Alatau, a nascent smart city in the south, whose development will be backed by billions of dollars’ worth of investment from the government and private businessmen, all part of a push to create Kazakhstan’s first “crypto city.” Among the more ambitious futuristic proposals are plans to develop an air-taxi connection to Almaty, Kazakhstan’s largest city, roughly 50 kilometers away. Cameras, Cameras EverywhereOne of the most visible manifestations of Kazakhstan’s digitalization drive has been the rapid expansion of physical infrastructure aiding surveillance. In 2017, Kazakhstan launched the “Sergek” surveillance program, initially installing thousands of CCTV cameras in Astana before spreading the coverage across the country. In a 2021 report on the Digital Silk Road in Central Asia, researcher Cian Stryker described Sergek as “one of the most expensive public-private partnership projects in Kazakhstan.” The government presents the system as a public safety tool. In a written response to Vlast, the ministry of internal affairs said law enforcement agencies are “actively implementing digital technologies aimed at enhancing public safety and protecting citizens' rights and freedoms.” According to the ministry, there are approximately 1.6 million cameras in operation across the country, of which 545,000 are connected to operational control centers. “Over 66% of crimes have been solved with their help,” the ministry told Vlast. Street cameras in Astana. Photo by Paolo Sorbello. Alexei Trochev, a professor at Nazarbayev University in Astana, doubts such claims, noting the large proportion of crimes in Kazakhstan that are thought to go unreported, and that law enforcement agencies have long faced accusations of manipulating data. Law enforcement bodies maintain, however, that video surveillance technologies are becoming better at stopping crime. Since March 1, cameras in Kazakhstan have started to be used to detect drivers using mobile phones behind the wheel. More than 24,000 cameras are now equipped with artificial intelligence systems capable of facial recognition, according to the ministry. Most recently, authorities also began deploying robotic dogs for surveillance purposes. Law enforcement has also used privately-owned CCTV cameras to find offenders and has made use of artificial intelligence to resolve cases. “It’s a double-edged sword: all this surveillance means that everybody is under control, but also that everyone can ask for proof of the violation of their rights,” Trochev said. “When they notice surveillance cameras that are not working or policemen not wearing a body-cam, people seem to demand a minimum level of monitoring.” Jasmin Dall'Agnola, a scholar of surveillance in Central Asia, also argues that the same technologies can serve competing purposes. “CCTV cameras are being used to infringe on private people's rights, but CCTV footage is not just a tool for authoritarian control but also for resistance, if people have the chance to repurpose it, especially if it's privately owned,” she told Vlast. [Listen to Dall’Agnola talk about the “smart city” boom in Central Asia here.] AI in the SkyIf surveillance cameras are providing the eyes for Kazakhstan’s digital state, artificial intelligence is increasingly becoming its brain. In recent years, AI technologies have been widely integrated into the government's law enforcement, financial monitoring, and public administration systems. The Committee on Legal Statistics and Special Records under the General Prosecutor’s Office told Vlast that it operates a range of information systems used to automate criminal and administrative proceedings, state oversight, prosecutorial supervision, the processing of personal data, criminal records, and other restricted-access information. According to the Committee, these systems are equipped with AI tools capable of automatically flagging suspicious transactions, and can “track the financial and digital footprints of individuals involved in illegal activities.” Thanks to improvements in artificial intelligence, the country’s facial recognition capabilities have dramatically expanded, with Sergek cameras now reportedly “able to recognize individuals wearing a face mask” But during Qandy Qantar, the violent repression of urban protests in January 2022, the government’s surveillance networks were already able to identify a large number of protesters. “In 2022 cameras–both public and private–were used to identify protesters. It’s clear that these tools are being used for authoritarian control rather than to protect people,” Dall’Agnola told Vlast. Beyond facial recognition, Aida Balayeva, the minister of culture and information, said in mid-May that AI tools will be used alongside surveillance footage to detect “aggressive behavior, fights and disorderly conduct.” Private business' camera in Astana. Photo by Paolo Sorbello. What that might mean in the future, according to Trochev, is that the government could more closely monitor and manage public gatherings. “More advanced technology can be used for crowd control, should protests happen,” he said. “And you know, these days rallies are already so rare, compared to a few years ago.” Citationstan As surveillance cameras, automated enforcement systems, and AI-powered monitoring have become more common, a debate is slowly emerging over whether Kazakhstan is starting to be excessively defined by a culture of policing and punishment. In December 2024, during a parliamentary debate on amendments to the Administrative Code, Azat Peruashev, the leader of the Ak Zhol party said that law enforcement in the country is too focused on levying penalties. “80% of amendments to laws are of a repressive nature — fines, fines, fines [...] You’re building some sort of ‘Citationstan’,” Peruashev told lawmakers. A satirical social media account later joked that people would soon be fined for referring to Kazakhstan as “Citationstan”. In June 2026, the critique reached all the way to the top. Tokayev dismissed the label and criticized anyone who would oppose his party’s emphasis on “law and order.” “Some people dislike and disdain our country and call our policies ‘Citationstan’. Let them continue to demonstrate their limited judgment. Our people need public order and security,” Tokayev said. Peruashev swiftly recanted his earlier statements, declaring his agreement with the president. The following day, parliament approved a wide-ranging amnesty cancelling the collection of 1.5 million administrative fines and citations worth 21 billion tenge ($43 million). The meme-like trend about ‘Citationstan’ appeared to touch on a perception among some Kazakhstanis that surveillance and fines were being used less for crime prevention, and more in order to fill public coffers. But residents of Kazakhstan may generally prefer more surveillance, rather than less. In a 2024 study on public perceptions of algorithmic policing, Nazarbayev University’s Trochev, along with Helsinki University researchers Daria Gritsenko and Kimmo Vehkalahti, found widespread acceptance of digital governance technologies despite concerns about privacy and intrusive monitoring. “Today, police departments in every large city have an operational centre that collects data from CCTV cameras and police reports, which could be used to estimate the probability of crimes in specific locations, dispatch patrols, and identify and track wanted persons in real time,” the article noted. According to the study, urban residents — “particularly the middle class” — respond positively to CCTV surveillance and frequently use cameras to address neighborhood disputes or safety concerns. “Many Kazakh citizens are complacent (or apathetic) about the potential for online privacy violation, algorithmic bias, and surveillance that come with algorithmic governance, while they do appreciate the ease, comfort, and reduction of petty corruption granted by digital governance technologies,” the authors wrote. Cameras outside a government building in Astana. Photo by Paolo Sorbello. CMD and CTRL The ultimate objective of Kazakhstan's digital drive remains somewhat ill-defined. Several experts have suggested this ambiguity likely stems from the government’s failure to clearly communicate its goals to the public. In a 2021 report, Gussarova argued that the line between Kazakhstan’s digitalization agenda and broader patterns of repression has become increasingly blurred. “[Kazakhstan] has failed to build an effective communication strategy with the public, which in case of Internet shutdown, control of information flows and suppression of dissent have affected the way citizens perceive new technological solutions with respect to surveillance and human rights.” Yet in a separate study on data protection, Gussarova and Serik Dzhaksylykov argued that many citizens are not motivated to safeguard their personal data because they assume that “the state conducts digital surveillance and knows everything, thus there is nothing to hide.” This sense of disillusionment, combined with uncertainty over what data is collected and how it is used, makes it easier for the government to control the population under the banner of improving quality of life, Knox and Janenova argued in 2019. “E-government, rather than a tool for improving the quality of people’s lives, represents another mechanism to control the population, stifle opposition, and punish those who might voice criticism that could be perceived as destabilizing,” they wrote. The state's digital control mechanisms extend beyond surveillance cameras and facial recognition systems. Authorities now require the registration of all mobile devices through their IMEI numbers and, in 2019, sought greater oversight of internet traffic. At the time, local internet service providers informed users of .kz domains that they would need to install a Qaznet Trust Certificate” for service to continue. Weeks later, Mozilla and Google, the companies behind web browsers Firefox and Chrome, announced that they would not accept the certificate, effectively thwarting what critics described as an attempt by the government to create a backdoor for a “man-in-the-middle attack.” News organizations, bloggers, and activists have also suffered digital attacks and censorship, both historically and in recent times. From internet controls and data collection to facial recognition and AI-assisted surveillance, Kazakhstan’s authorities have steadily assembled an extensive system of digital monitoring. Whether it will ultimately be used more to maintain security or as a mechanism of social control, the structure resembles the kind of “discipline and punish” framework described by Michel Foucault, and will go hand-in-hand with Tokayev’s policy of “Law and Order.” Sign up for our English-language newsletter.
В Казахстане определили 63 продовольственных рынка, которые взяли на особый контроль. В результате проверок на них выявили около 500 нарушений, передает NUR.KZ со ссылкой на Минторговли. В Telegram-канале Министерства торговли и интеграции сообщили о прошедшем совещании по вопросам наведения порядка на продовольственных рынках и сокращения непродуктивных посредников в товаропроводящих цепочках. Ведомство поставило задачу сократить лишние звенья между производителем и потребителем, а также сделать ценообразование более понятным и контролируемым. Отмечается, что сегодня эта работа уже перешла в практическую фазу. Так, определены 63 ключевых рынка, которые оказывают наибольшее влияние на ценовую ситуацию в регионах страны. На них проводятся выездные обследования, мониторинг и разъяснительная работа. Только за последнее время охвачено 18 рынков, включая крупные рынки как "Алтын Орда" и "Барыс-4". По итогам проверок выявлено порядка 486 нарушений, по каждому из которых принимаются меры реагирования. "Параллельно усиливается работа по наведению порядка в товаропроводящих цепочках. С начала года из них исключено 150 непродуктивных посредников. При этом проверки показывают, что проблемы носят системный характер от контрафактной и немаркированной продукции до теневого оборота, нарушений кассовой дисциплины, неоформленных трудовых отношений и многократной субаренды торговых мест", - доложил председатель Комитета торговли Минторговли Ернур Жаутикбаев. Отдельно на совещании был поднят вопрос незаконного оборота продукции. Несмотря на действующие ограничения, в ряде регионов выявляются факты реализации импортного куриного яйца без необходимых документов и маркировки. Всего из незаконного оборота изъято порядка 32,5 тыс. штук. Подчеркнута необходимость усиления межведомственной координации и обязательной видеофиксации уничтожения изъятой продукции. Кроме того, представители Минфина провели обход 38 крупных продовольственных рынков, а также комплексный анализ финансово-хозяйственной деятельности рынков и субъектов торговли, осуществляющих деятельность на их территории. По итогам проведенной работы для дальнейшего мониторинга и контрольных мероприятий отобрано 67 продовольственных рынков. Всего на их территории осуществляют деятельность 16 640 субъектов торговли. "Анализ показал, что 4 843 субъекта осуществляли розничную торговлю без регистрации контрольно-кассовых машин, а у 5 846 отсутствовали зарегистрированные POS-терминалы. Также выявлено 247 субъектов с признаками занижения доходов. В отношении них назначены дополнительные анализы и хронометражные обследования. Также в адрес 109 субъектов направлены уведомления о необходимости явки на заслушивания. На сегодняшний день проведены заслушивания в отношении 74 субъектов, по итогам которых представлены дополнительные декларации о совокупном доходе на сумму 3,5 млрд тенге", - говорится в публикации министерства. К работе подключены также органы внутренних дел. По их данным, на рынках и прилегающих территориях выявлено 2 345 фактов стихийной торговли, 37 фактов незаконной торговли и 201 факт незаконного предпринимательства. По итогам совещания регионам поручено усилить контроль на рынках, установить системы видеонаблюдения и активизировать работу по выявлению и исключению непродуктивных посредников. Параллельно усиливается контроль за торговыми надбавками. "С учетом факторов риска определены 63 продовольственных рынка, на которых фиксируются системные нарушения от незаконной деятельности и теневой занятости до грубых нарушений санитарных и пожарных требований. Все эти объекты взяты на особый контроль. Мы провели всю необходимую профилактическую и разъяснительную работу. Все предупреждения даны. Дальше работать только в режиме разъяснений мы не будем, будут приниматься жесткие меры, вплоть до пересмотра формата работы этих рынков. Лица, работающие вне правового поля, не должны оставаться в торговой системе", - отметил министр торговли и интеграции Арман Шаккалиев.
Отечественный исполнитель, народный артист Казахстана Димаш Кудайберген анонсировал выход новой песни своим поклонникам в Instagram, чем вызвал переполох среди них, передает NUR.KZ. Новая песня Димаша называется "AQERKE". "Новая песня. Новая атмосфера. Новая энергия. 00:00 в каждой стране. На всех стриминговых платформах. Давайте объединимся и зажжем! Вы со мной?" - обратился певец к своим поклонникам. Фанаты тут же отреагировали на публикацию. "Ура! Мы так долго ждали выхода этой песни! Супер", "Ой, я не могу дождаться", "Мы ждем эту удивительную песню", "Приезжай в Бразилию с концертом", - написали они.
В Павлодаре вынесли приговор по делу о незаконном обороте наркотических средств и легализации преступных доходов, передает NUR.KZ со ссылкой на АФМ. Как сообщается в официальном Telegram-канале ведомства, расследование проведено Департаментом АФМ по Павлодарской области. "Установлено, что мужчина организовал незаконный сбыт семян мака с примесью наркотических средств под видом пищевой продукции. В схеме участвовали также близкие родственники подозреваемого, между которыми были распределены роли по поставке, хранению, фасовке и сбыту", - рассказали в ведомстве. Поставки осуществлялись из другого региона через логистические компании. Реализация велась под видом пищевого мака и специй. В ходе обыска изъяты расфасованные партии примеси наркотических средств. Денежные средства поступали как наличными, так и посредством банковских переводов. По данным АФМ, на полученные наркодоходы организатором приобретены две автомашины, которые с целью сокрытия оформлены на третьих лиц. Приговором суда мужчине и двоим его соучастникам назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы каждому. Автомашины конфискованы в доход государства. Также уничтожено 321 кг семян мака с примесью наркотических веществ. Приговор вступил в законную силу.
В Павлодаре вынесли приговор по делу о незаконном обороте наркотических средств и легализации преступных доходов, передаёт Tengrinews.kz. Детали Расследование проведено департаментом Агентства по финансовому мониторингу по Павлодарской области. Установлено, что А. З.Ф. организовал незаконный сбыт семян мака с примесью наркотических средств под видом пищевой продукции. В схеме участвовали также близкие родственники подозреваемого, между которыми были распределены роли по поставке, хранению, фасовке и сбыту. Поставки осуществлялись из другого региона через логистические компании. Реализация велась под видом пищевого мака и специй. "В ходе обыска изъяты расфасованные партии примеси наркотических средств. Средства поступали как наличными, так и посредством банковских переводов", - сообщили в ведомстве. На доходы, полученные от незаконного оборота наркотиков, организатор приобрёл два автомобиля, которые для сокрытия их фактического владельца были оформлены на третьих лиц. Что решил суд Приговором суда А. и двоим его соучастникам назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы каждому. Автомашины конфискованы в доход государства. Кроме того, уничтожена партия семян мака весом 321 килограмм с примесью наркотических веществ. Приговор вступил в законную силу. Читайте также: 125 тысяч доз - нарколабораторию обнаружили в частном доме в Алматинской области
В Павлодаре вынесли приговор по делу о незаконном обороте наркотических средств и легализации преступных доходов, передаёт Tengrinews.kz. Детали Расследование проведено департаментом Агентства по финансовому мониторингу по Павлодарской области. Установлено, что А. З. Ф. организовал незаконный сбыт семян мака с примесью наркотических средств под видом пищевой продукции. В схеме участвовали также близкие родственники подозреваемого, между которыми были распределены роли по поставке, хранению, фасовке и сбыту. Поставки осуществлялись из другого региона через логистические компании. Реализация велась под видом пищевого мака и специй. "В ходе обыска изъяты расфасованные партии примеси наркотических средств. Средства поступали как наличными, так и посредством банковских переводов", - сообщили в ведомстве. На доходы, полученные от незаконного оборота наркотиков, организатор приобрёл два автомобиля, которые для сокрытия их фактического владельца были оформлены на третьих лиц. Что решил суд Приговором суда А. и двоим его соучастникам назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы каждому. Автомашины конфискованы в доход государства. Кроме того, уничтожена партия семян мака весом 321 килограмм с примесью наркотических веществ. Приговор вступил в законную силу. Читайте также: 125 тысяч доз - нарколабораторию обнаружили в частном доме в Алматинской области
В Караганде полицейские задержали 18-летнего местного жителя, который не только грубо нарушал правила дорожного движения, но и выкладывал видео своих опасных поездок в социальных сетях, передаёт Tengri Auto. Детали В департаменте полиции Карагандинской области сообщили, что молодой человек, управляя мотоциклом класса "эндуро", систематически превышал скорость, игнорировал дорожные знаки и создавал угрозу для других участников движения. Кроме того, он проигнорировал законное требование сотрудников полиции об остановке, проехал на красный свет и попытался скрыться от ответственности. Свои действия правонарушитель снимал на видео и размещал в социальных сетях, демонстрируя опасное поведение. Как наказали Полицейским удалось установить и задержать автора опасных видеороликов. В отношении него было составлено сразу четыре административных протокола: проезд на запрещающий сигнал светофора; невыполнение законного требования сотрудника полиции об остановке транспортного средства; управление транспортным средством без государственного регистрационного номерного знака; управление транспортным средством без водительского удостоверения. "Правонарушитель водворён в камеру временного задержания. Собранные материалы направлены в суд для принятия процессуального решения", - сообщили в пресс-службе. В полиции напомнили, что демонстративное игнорирование требований законодательства, опасное вождение и неповиновение законным требованиям сотрудников полиции влекут ответственность, предусмотренную законом. Ранее полицейские Акмолинской области привлекли к ответственности водителя легкового автомобиля после опасной поездки по дороге в Боровое. Во время движения пассажиры легкового автомобиля высовывались из окон и снимали происходящее на мобильный телефон. В отношении водителя был составлен административный протокол. Кроме того, с ним провели профилактическую беседу о недопустимости нарушения правил дорожного движения и необходимости обеспечения безопасности пассажиров. Китайские автомобили стремительно завоевывают рынок Казахстана! Планируете купить? Сначала прочитайте это! Узнайте больше о китайских автомобилях.
Когда Жансае из Актау было 9 лет, у нее выявили злокачественную опухоль обоих надпочечников. Лечение прошло хорошо, но спустя 7 лет случился рецидив, передает NUR.KZ. В 2019 году Жансае поставили тяжелый диагноз и провели операцию, полностью удалив надпочечники, вспоминает мама девочки. С тех пор девочка вынуждена пожизненно принимать гормональные препараты для поддержания жизненно важных функций организма. Но спустя 7 лет произошел рецидив - в ходе обследования было выявлено новое образование в проекции правого надпочечника. "Мы обратились к специалистам в Казахстане, однако из-за сложности расположения опухоли рядом с жизненно важными сосудами проведение операции в нашей стране оказалось невозможным. Мы были вынуждены обратиться за лечением за границу. В мае 2025 года Жансае провели операцию в клинике Турции, были удалены пораженные лимфатические узлы с метастазами и аппендикс. Однако основное образование в проекции правого надпочечника удалить не удалось. Врачи рекомендовали пройти повторное комплексное обследование и определить дальнейшую тактику лечения в Турции", - рассказала мама девочки, Гульден Сарсенгалиева. Сейчас Жансае требуется повторное обследование и дальнейшее лечение в Турции. Предполагаемая сумма обследования составляет около 4450 долларов - около 2 500 000 тенге. Силами родных и близких собрано около 950 000 тенге. "Наша семья многодетная, все дети несовершеннолетние. Жансая - старший ребенок в семье. Мы проживаем в съемной квартире и не имеем собственного жилья. Отец Жансаи работает охранником с невысокой зарплатой, из-за возраста ему сложно найти другую работу. Я ранее работала швеей, однако была вынуждена оставить работу, так как дочери требуется постоянное сопровождение на обследования и лечение. Самостоятельно оплатить дальнейшее обследование и лечение мы не имеем возможности. Поэтому я обращаюсь к вам. Моя дочь борется за жизнь и ее можно спасти, если мы все не пройдем мимо. Огромное спасибо всем, кто неравнодушен", - заключила мама. Реквизиты: Kaspi: 4400 4302 9453 0826 Halyk: 4405 6397 0112 6813 Карты привязаны к номеру: +7 778 117 96 82 Гульден С., мама Instagram: @help_zhansaya_komek
В Таразе рассмотрели дело в отношении двух подсудимых, которых обвиняли в попытке приобрести и перевезти наркотики в особо крупном размере для сбыта. Обоих оправдали, передает NUR.KZ. Как сообщается в официальном Telegram-канале Верховного суда, органом уголовного преследования двоим подсудимым предъявлено обвинение в попытке приобрести и перевезти наркотическое средство в особо крупном размере для дальнейшего сбыта (ч.3 ст.24 УК, пп.1, 3 - ч.3 ст.297 УК). По версии следствия, правоохранительные органы Казахстана и Кыргызстана провели совместную спецоперацию - контролируемую поставку наркотиков. После пересечения государственной границы гашиш был изъят и заменен муляжом, который позже поместили в тайник. По версии следствия, один из подсудимых получил координаты тайника от неизвестного лица. Вместе со вторым подсудимым он забрал мешок из закладки, после чего они были задержаны сотрудниками полиции. Прокурор просил назначить обоим по 6 лет лишения свободы. Подсудимые вину не признали, указав, что приехали за мешком, полагая, что внутри находятся нерастаможенные медикаменты, и рассчитывали получить за это деньги. Суд №2 Тараза выявил существенные процессуальные нарушения. В частности, выяснилось, что вещество, изъятое у подсудимых, не совпадало с тем, которое было направлено на экспертизу. Также в деле отсутствовали документы, подтверждающие законность и цели проведения контролируемой поставки, а сведения, полученные от правоохранительных органов Кыргызстана, суду представлены не были. Суд пришел к выводу, что сторона обвинения не представила достаточных доказательств причастности подсудимых к незаконному обороту наркотиков. Все сомнения были истолкованы в их пользу. В итоге подсудимых оправдали за недоказанностью участия в преступлении и признали за ними право на возмещение вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Прокурор обжаловал приговор, однако апелляционная коллегия оставила его без изменений. Решение вступило в законную силу. По словам адвоката, опубликованным в социальных сетях, ее подзащитных освободили прямо в зале суда - мужчины со слезами благодарили суд за справедливость.
На совещании в правительстве рассмотрели механизмы соглашений о повышении локализации и встречные обязательства предприятий, заложенные в проекте комплексного плана развития легкой промышленности на 2026–2030 годы. Как сообщила пресс-служба министерства национальной экономики, локализация, новые рабочие места и рост зарплат станут обязательными условиями господдержки легпрома. Проект комплексного плана, включающий семь разделов и 30 мероприятий, включает среднесрочные и долгосрочные меры поддержки предприятий легкой промышленности. «Среди ключевых среднесрочных мер – обеспечение предприятий сырьем, расширение рынков сбыта, совершенствование механизмов государственных закупок и создание равных конкурентных условий для отечественных производителей», - отметили в министерстве. Также на совещании обсудили вопрос адаптации закупочных процедур к особенностям производственного цикла предприятий, в частности прорабатывается возможность увеличения сроков поставки продукции по государственным закупкам. В рамках долгосрочных мер предусматривается внедрение системы полной прослеживаемости сырья и готовой продукции, а также механизма соглашений о повышении локализации производства между государством и предприятиями отрасли. В рамках этих соглашений компании смогут получать дополнительные меры поддержки при принятии на себя встречных обязательств. «В частности, в соглашениях планируется закрепить обязательства по увеличению объемов производства, повышению уровня локализации, росту заработной платы работников, повышению квалификации персонала, созданию новых рабочих мест и трудоустройству лиц с инвалидностью», - пояснили в министерстве. Отмечается, что для предприятий, заключивших такие соглашения, предусматривается возможность получения специальных инвестиционных контрактов, льготного финансирования и «иные стимулирующие механизмы». Вице-премьер – министр национальной экономики Серик Жумангарин поручил госорганам, отраслевым ассоциациям и представителям бизнеса до конца июня завершить проработку предложенных механизмов, представить согласованные предложения и обеспечить их дальнейшую реализацию в рамках комплексного плана развития легкой промышленности.
В двух регионах Казахстана при помощи ДНК-анализа выявили подозреваемых в особо тяжких преступлениях, которые многие годы не раскрывались, передает NUR.KZ со ссылкой на Polisia.kz. По информации ведомственного сайта МВД, в этом году в Казахстане проанализировали нераскрытые уголовные дела по тяжким и особо тяжким преступлениям, большая часть которых была возбуждена еще в 1990-х или начале 2000-х годов. По данным ведомства, сегодня современные технологии позволяют раскрывать преступления, которые на протяжении многих лет считались безнадежными. Так, в МВД проведена масштабная модернизация криминалистической службы. Функционируют современные молекулярно-генетические лаборатории, применяется новейшее оборудование для обнаружения скрытых и уничтоженных следов преступлений, используются цифровые методы идентификации личности. В результате в этом году уже раскрыты десятки тяжких и особо тяжких преступлений из категории "прошлых лет". Под тяжестью неопровержимых доказательств подозреваемые лица дают признательные показания, отметили в МВД. "В Павлодарской и Карагандинской областях раскрыты особо тяжкие преступления прошлых лет - убийства. Ключевую роль в их раскрытии сыграли современные методы ДНК-анализа. По уголовным делам собрана полная доказательственная база, подозреваемые ожидают решения суда", - сообщил начальник оперативно-криминалистического департамента МВД Сергей Стихеев.
Жители микрорайона Ерменсай в Алматы обратились в редакцию с жалобой на незаконную, по их мнению, стройку на склоне горы. Люди опасаются, что проводимые работы могут спровоцировать оползень, и отмечают, что их жалобы в государственные органы остаются без должного внимания, подробнее — на Tengrinews.kz. "Нас может накрыть оползнем!" По словам жителей микрорайона, в настоящее время рядом с их домами проводят строительные работы на горном склоне. "Наш дом расположен на улице Университетской у подножия склона, который потенциально опасен. В апреле этого года из-за изменения ландшафта и отсутствия ливневой канализации нас уже затапливало грязевыми потоками. Склон постепенно смещается, однако прямо над нами неизвестные лица, по нашим наблюдениям, срезают часть горы и меняют рельеф местности. Мы опасаемся, что дальнейшие работы могут привести к трагедии и спровоцировать масштабный оползень", — считают жители района. Люди отмечают, что неоднократно пытались решить проблему законным путем, однако, по их словам, не получили должной реакции со стороны государственных органов. "Полиция игнорирует вызовы. К примеру, 18 мая сотрудники изъяли у работавшего на склоне трактора госномер. Но уже 19 мая техника продолжила копать склон без номеров! Наши повторные звонки на 102 проигнорированы, патруль не приехал, а участковый по телефону просто ответил, что водителя уже штрафовали", — рассказали нам люди. Кроме того, по словам жителей, в ходе работ была уничтожена часть зеленых насаждений. Также они утверждают, что строители с помощью спецтехники выкорчевали живые многолетние деревья, которые естественным образом укрепляли склон. "Их просто сбросили вниз, к нашему дому. Приехавшая в составе комиссии районного акимата экополиция даже не зафиксировала эти факты в должном объёме, а технику никто не изъял", — отметили жители. Претензии жители высказали и в адрес районной администрации. По их данным, комиссия аппарата акима Бостандыкского района не дала никакой правовой оценки действиям нарушителей. "Застройщик показывает архитектурно-планировочное задание и бумагу от "Казселезащиты" о визуальном осмотре. Но эти документы, по нашему мнению, не дают права резать склон. Более того, на комиссии не был представлен государственный акт на землю, а в документах речь идет о шести сотках, тогда как техника перекопала площадь в разы больше", — считают жители. Авторы обращения также заявляют, что работы противоречат действующим ограничениям на строительство в предгорной зоне Алматы. По их словам, решение городского маслихата от 25 декабря 2024 года запрещает строительство и срез склонов крутизной более 15 градусов, а строительные нормы не допускают изменения грунтовых условий, способных привести к возникновению оползней. "Никакое АПЗ не может иметь приоритет над строительными нормами и безопасностью человеческих жизней. Сейчас мы хотим, чтобы Генеральная прокуратура провела проверку в отношении сотрудников акимата, управления градостроительного контроля и полиции на предмет их бездействия. Также мы требуем, чтобы ДЧС и ГАСК немедленно остановили все работы на склоне и провели экспертизу угрозы схода оползня", — подчеркивают жители. Корреспонденты Tengrinews.kz направили запросы в департамент по чрезвычайным ситуациям Алматы, городское управление архитектуры и градостроительства, а также в управление градостроительного контроля, чтобы выяснить, насколько обоснованны опасения жителей и какие меры принимают государственные органы. Ответ управления архитектуры и градостроительства В управлении архитектуры и градостроительства Алматы нам сообщили, что собственник земельных участков между улицами Университетская и Таужиеги - некий Г. Согласно ответу управления, ему принадлежат семь земельных участков в этом районе. В ведомстве отметили, что собственник в установленном порядке получил предпроектную документацию на проектирование и строительство индивидуального жилого дома на двух земельных участках. В управлении сообщили, что документацию выдали в соответствии с правилами организации застройки и прохождения разрешительных процедур в сфере строительства, утвержденными приказом министра национальной экономики от 30 ноября 2015 года. Уточняется, что основанием для выдачи документов стали: зарегистрированное право собственности на земельные участки, результаты инженерно-геологических изысканий и акт обследования территории. Согласно акту обследования, уклон земельного участка составляет 12 градусов. При этом в ведомстве отметили, что по остальным пяти земельным участкам собственнику выдали только архитектурно-планировочные задания на проектирование индивидуального жилого дома. В управлении подчеркнули, что строительство в микрорайоне Ерменсай осуществляется в соответствии с законодательством, генеральным планом города и проектами детальной планировки. По данным ведомства, соответствие проекта этим документам подтверждено в установленном порядке. При этом чиновники отметили, что контроль за соблюдением строительных норм не входит в компетенцию управления архитектуры. Эти функции возложены на управление градостроительного контроля Алматы. Ответ управления градостроительного контроля В управлении градостроительного контроля сообщили, что в связи с обращениями жителей начата подготовка к проведению внеплановой проверки. Для этого был направлен запрос в "Правительство для граждан" с целью получения правоустанавливающих документов и установления собственника земельных участков. В ведомстве пояснили, что после получения необходимых материалов будет зарегистрирована внеплановая проверка. Если нарушения в сфере архитектурной, градостроительной или строительной деятельности подтвердятся, будут приняты меры в рамках действующего законодательства. Что говорят в ДЧС В департаменте по чрезвычайным ситуациям Алматы нам сообщили, что не проводят инженерно-геологические изыскания и не выдают заключения об устойчивости склонов. По данным ведомства, определить состояние грунтов, устойчивость откосов и риски возникновения оползней могут только специализированные организации, имеющие соответствующую аттестацию. Также в ДЧС отметили, что согласование земельных участков, выдача исходно-разрешительной документации, согласование проектов и государственный архитектурно-строительный контроль не относятся к компетенции департамента. Поэтому информацией о наличии или отсутствии необходимых согласований ведомство не располагает. Вывод Пока государственные органы продолжают рассматривать обращения и готовятся к проведению проверки, жители микрорайона остаются в ожидании ответов на вопросы, которые, по их мнению, напрямую связаны с их безопасностью. Люди настаивают на необходимости всесторонней оценки законности проводимых работ, а также их возможного влияния на устойчивость склона и состояние окружающей территории. Редакция продолжит следить за развитием событий. Напомним, в апреле в этом же районе сошла оплывина. Специалисты установили, что из-за обильных осадков произошло переувлажнение грунта, что привело к частичному смещению грунтовых масс (оплывина) объёмом около 300 кубических метров. В результате была повреждена крыша здания. Ранее в ДЧС Алматы напомнили о мерах безопасности для предотвращения оползней. Жителям рекомендуют не использовать негерметичные септики и выгребные ямы, а также следить за состоянием поливных трубопроводов, канализационных, дренажных систем и септиков, чтобы не допускать переувлажнения почвы. Читайте также: Незаконная стройка в горах Алматы: сколько объектов уже снесли
В мае этого года история молодой матери из Экибастуза, которую вместе с годовалым сыном сбила двигавшаяся задним ходом "Газель", потрясла многих казахстанцев. Женщина получила тяжелейшие травмы и оказалась в реанимации. Спустя почти месяц после аварии её выписали из больницы. Корреспонденту Tengrinews.kz пострадавшая впервые подробно рассказала, что происходило в те секунды под колесами грузовика и через что ей пришлось пройти после ДТП. Что произошло ДТП случилось 24 мая этого года в Экибастузе. Тогда водитель "Газели", совершая маневр задним ходом, сбил пешехода с ребёнком на руках. Это жуткое видео ранее распространилось в соцсети. 27-летнюю женщину с тяжелыми травмами доставили в реанимацию, по факту аварии было начато расследование. "Мы всегда здесь ходили с детьми" В тот день жительница Экибастуза (молодая женщина не захотела называть свое имя и фамилию) вместе с годовалым сыном шла навстречу мужу. Они часто прогуливались в этом районе всей семьей. "В тот день я разговаривала c ним по WhatsApp, остановилась на секунды. И в этот момент почувствовала резкий удар в спину. Он был такой силы, что сын вылетел из рук и отлетел в сторону. Грузовик наехал на меня. Я не чувствовала правую ногу и руку. Когда машина начала сдавать назад, я увидела только колеса и успела повернуть голову. Иначе она проехала бы по голове", - вспоминает пострадавшая. Она признается, что в те секунды её мысли были только о ребенке. "Сыночек сильно плакал, я попросила водителя поднять его на руки. Потом малыша взяла и стала успокаивать какая-то женщина. Помню, водитель говорил: "Вставайте, вставайте". Но я не могла даже пошевелиться. Думала только о том, чтобы с сыном все было хорошо". Мальчику повезло, он не получил никаких травм, а вот его маму с переломами госпитализировали в реанимацию. Со слов пострадавшей, до происшествия она не видела, чтобы в том месте ездили машины, тем более грузовые. "Я не слышала, что сзади приближается автомобиль, потому что рядом проходит дорога и шум машин там постоянный. Мы шли с сыном по тротуару, где движение транспорта не предусмотрено, я не ожидала появления машины за своей спиной и не могла предположить, что мне может угрожать опасность", - говорит она. "По частям собирали ногу" После аварии пострадавшую дважды прооперировали. "Неделю я лежала на вытяжке. По частям собирали ногу, ключицу, потом сделали две операции. В ключицу вставили металлическую пластину, а в ногу штифт. Врачи говорят, что восстановление займет несколько месяцев. Сейчас я пока учусь сидеть, потом предстоит учиться заново ходить. Только через год мне снимут пластину и штифт", - рассказала пострадавшая. Её родные также говорят, что наезд произошёл на участке, предназначенном для пешеходов. "Там уложена тротуарная плитка. По правилам дорожного движения автомобили не должны там ездить. Возле магазина есть парковочные места, но они находятся за пределами пешеходной зоны", - говорит мать пострадавшей. В акимате Экибастуза подтвердили, что данная территория предназначена только для пешеходов. После аварии у тротуара установили ограждение из металлических столбиков. "Ранее отдельные водители самовольно, незаконно проезжали по данной территории. В целях обеспечения безопасности пешеходов и недопущения дальнейшего несанкционированного движения транспорта на основании предписания управления полиции были установлены сигнальные столбики, ограничивающие въезд на пешеходную зону", - прокомментировали в акимате города Экибастуза. Фото Tengrinews.kz Расследование ДТП продолжается. Ранее родственники пострадавшей просили откликнуться очевидцев аварии и помочь с поиском записей с видеокамер и видеорегистраторов, чтобы восстановить полную картину ДТП. Важно: как не попасть в "слепую зону" грузовика Подобные ДТП часто происходят из-за ограниченной видимости у крупногабаритного транспорта. Пешеходам важно помнить: Не подходите близко к грузовикам, особенно сзади — водитель может вас не видеть; Не переходите дорогу за автомобилем, который стоит с включённым задним ходом или готовится к манёвру; Держите максимальную дистанцию от грузовиков на парковках и у магазинов; Если транспорт начал движение задним ходом — лучше остановиться и пропустить.
